Древняя поэзия

Средневековая европейская поэзия

Поэзия востока

Европейская классическая поэзия

Древнерусская поэзия

Поэзия пушкинского времени

Русские поэты конца девятнадцатого века

Русские поэты начала 20 века

Поэзия военной поры

Шестидесятники и поэты конца социалистической эпохи

Поэтическая трибуна

Викторина по теме поэзии

 

ПОЭЗИЯ ВАГАНТОВ

 

        Особое место в латинской литературе средних веков занимает поэзия вагантов (от латинского слова: vagantes—«бродячие люди»), или голиардов, встречаемых в Германии, Франции, Англии и Северной Италии. Расцвет поэзии вагантов приходится па XII—XIII вв., когда в связи с подъемом городов в странах Западной Европы начали быстро развиваться школы и университеты. Это поэзия вольнодумная, подчас озорная, далекая от аскетических идеалов средневекового католицизма. Ее широкое распространение в ряде европейских стран свидетельствует о том, что даже в клерикальных кругах (из которых главным образом и выходили поэты-ваганты), начиная о периода раннего средневековья, неизменно жил протест против аскетического изуверства, против алчности, лицемерия, неправосудия и других пороков католической церкви, возглавляемой папской курией. Среди вагантов мы находим студентов (бурсаков), переходивших из одного университета в другой, представителей низшего духовенства, клириков без определениых занятий и др. Будучи тесно связаны с традициями ученой латинской поэзии так называемого каролингского Возрождения, ваганты в то же время гораздо смелее, чем каролингские поэты, идут по пути чисто светской литературы. В звучных стихах воспевают они простые радости земной жизни. Их идеал—беспечное веселье, несовместимое с постной моралью хмурых благочестивцев. Очень громко в поэзии вагаитов звучат сатирические антиклерикальные ноты. Ваганты обрушиваются на многочисленные пороки папского Рима или же пародируют библейские и богослужебные тексты. Нередко в поэзии вагантов слышатся отзвуки античной, языческой поэзии, а также поэзии народной, особенно в песнях, восхваляющих весну, любовь и застольные радости. Вполне понятно, что церковь с глубокой неприязнью относилась к вагантам. Она не уставала всячески преследовать «вольнодумных» поэтов за то, что они посмели возвысить свой голос против пороков папская курии, а также в противовес аскетической догме восславить радости здешнего земного мира.
        Интересно отметить, что из латинских застольных песен вагантов впоследствии сложились многочисленные студенческие песни, например «Gaudeamus igitur» и др.

 КЕМБРИДЖСКИЕ ПЕСНИ.

        Названы так по местонахождению этой рукописи XI в. Собрание латинских стихотворений, необычайно разнообразное по содержанию, включает вместо с отрывками из классических поэтов и образцами ученой и культовой поэзии ряд стихотворных новелл и любовных песен, предвосхищающих некоторые черты поэзии вагантов. К числу их нринадлсжит и приводимый нами фрагмент любовной песни (№ 49), значительная часть которого выскоблепа чьей-то рукой из манускрипта и восстанавливается исследователями.

Приходи, мой избранный, 
и А и О 
С радостию призванный,
и А и О 
Ах, я беспокоюся,
и А и О 
От тоски изною вся.
и А и О 
Если ты придешь с ключом,
и А и О 
Без труда войдешь ты в дом.
и А и О 

CARMINA BURANA

        Составленное в первой четверти XIIT в. большое собрание латинских стихотворений—лирических и эротических, дидактических и сатирических, в том числе пародий на культовые тексты, — дает наиболее яркое представление о характере и направленности вагантской ноэзии. О том, что собрание составлено в Германии, свидетельствуют сопровождающие некоторые латинские стихотворения строфы па раннем средпеверхненемецком языке. Сборник «Carmina burana» назван его первым издателем Шмеллером (1847) по месту нахождения рукописи (Бенедиктипский монастырь в Bеurеn).

ОРДЕН ВАГАНТОВ

«Эй, - раздался светлый зов, 
началось веселье! 
Поп, забудь про часослов! 
Прочь, монах, из кельи!» 
Сам профессор, как школяр, 
выбежал из класса, о
щутив священный жар 
сладостного часа.

Будет ныне учрежден
наш союз вагантов
для людей любых племен,
званий и талантов.
Все — храбрец ты или трус,
олух или гений —
принимаются в союз
без ограничений.

«Каждый добрый человек,— 
сказано в уставе,— 
немец, турок или грек 
стать вагантом вправе». 
Признаешь ли ты Христа,— 
это нам не важно, 
лишь была б душа чиста, 
сердце не продажно.

Все желанны, все равны, 
к нам вступая в братство, 
невзирая па чины, 
титулы, богатство. 
Паша вера — не в псалмах! 
Господа мы славим
тем, что в горе и в слезах 
брата не оставим.

Кто для ближнего готов 
спять с себя рубаху, 
восприми наш братский зов, 
к нам спеши без страху! 
Наша вольная семья — 
враг поповской швали. 
Вера здесь у пас — своя, 
здесь — свои скрижали!

Милосердье — наш закон 
для слепых и зрячих, 
для сиятельных персон и 
шутов бродячих, 
для калек и для сирот, 
тех, что в день дождливый 
палкой гонит от ворот 
поп христолюбивый;

для отцветших стариков,
для юнцов цветущих,
для богатых мужиков
и для неимущих,
для судейских и воров,
проклятых веками,
для седых профессоров
с их учениками,
для пропойц и забулдыг,
дрыхнущих в канавах,
для творцов заумных книг,
правых и неправых,
для горбатых и прямых, 
сильных и убогих, 
для безногих и хромых и 
для быстроногих.

Для молящихся глупцов 
с их дурацкой верой, 
для пропащих молодцов, 
тронутых Венерой, 
для попои и прихожан, 
для детей и старцев, 
для венгерцев и славян, 
швабов и баварцев.

От монарха самого 
до бездомной голи — 
люди мы, и оттого
 все достойны воли, 
состраданья и тепла 
с целью не напрасной, 
а чтоб в мире жизнь была 
истинно прекрасной.

Верен богу наш союз
без богослужений,
с сердца сбрасывая груз
тьмы и унижений.
Хочешь к всенощной пойти,
чтоб спастись от скверны?
Но при этом, по пути,
не минуй таверны.

Свечи яркие горят, 
дуют музыканты:
то свершают свой обряд 
вольные ваганты. 
Стены ходят ходуном, 
пробки — вон из бочек!
Хорошо запить вином 
лакомый кусочек!

Жизнь на свете хороша, 
коль душа свободна, 
а свободная душа господу угодна. 
Не прогневайся, господь! 
Это справедливо, 
чтобы немощную плоть 
укрепляло пиво.

Но до гробовой доски 
в ордене вагантов 
презирают щегольски 
разодетых франтов. 
Не помеха драный плащ, 
чтоб пленять красоток, 
а иной плясун блестящ 
даже без подметок.

К тем, кто бос, и к тем, кто гол, 
будем благосклонны:
на двоих — один камзол, 
даже панталоны! 
Но какая благодать, 
не жалея денег, 
другу милому отдать 
свой последний пфенниг!

Пусть пропьет и пусть проест, 
пусть продует в кости! 
Воспретил наш манифест 
проявленья злости. 
В сотни дружеских сердец 
верность мы вселяем, 
ибо козлищ от овец 
мы не отделяем.

НИЩИЙ СТУДЕНТ,

Я — кочующий школяр... 
На меня судьбина 
свой обрушила удар, 
что твоя дубина. 

Не для суетной тщеты, 
не для развлеченья —
из-за горькой нищеты 
бросил я ученье.

На осеннем холоду, 
лихорадкой мучим, 
в драном плащике бреду 
под дождем колючим.

В церковь хлынула толпа, 
долго длится месса, 
только слушаю попа 
я без интереса.

К милосердию аббат 
паству призывает, 
а его бездомный брат 
зябнет, изнывает.

Подари, святой отец, 
мне свою сутану, 
и тогда я наконец 
мерзнуть перестану.

А за душеньку твою 
я поставлю свечку, 
чтоб господь тебе в раю 
подыскал местечко.

 

БЕЗЗАБОТНАЯ ПЕСНЯ.
АНОНИМНАЯ ПЕСНЯ XI—XII ВВ.

Бросим все премудрости. 
По боку учение! 
Наслаждаться в юности — 
Наше назначение. 
Только старости пристало 
К мудрости влечение.

Быстро жизнь уносится;
Радости и смеха
В молодости хочется;
Книги — лишь помеха.

Вянут годы вешние, 
Близятся осенние;
Жизнь все безутешнее, 
Радостей все менее.

Тише кровь играет в жилах, 
Нет в пей прежней ярости;
Ратью немощей унылых 
Встретят годы старости.

Но имеем право мы 
Быть богоподобными, 
Гнаться за забавами — 
Сладкими, любовными.

Нам ли, чьи цветущи годы, 
Над книгой сутулиться? 
Нас девичьи хороводы 
Ждут па каждой улице.


Их пляской игривою, 
Чай, не оскоромишься:
С девой нестроптивою 
Живо познакомишься.

Я гляжу, как то и дело 
Девы извиваются, 
И душа моя от тела 
Словно отрывается

 Архипиита

       Дошедшие под этим псевдонимом поэтические произведения, сохранившиеся в немногочисленных рукописях, позволяют установить некоторые обстоятельства жизни гениального ваганта и приурочить ее к середине XII в., но не дают возможности раскрыть псевдоним. Приводимое ниже стихотворение, шутливо использующее формы исповеди, написано около 1161— 1162 гг. и обращено к покровителю поэта — архиепископу Кельнскому и имперскому канцлеру Рейнальду.

ИСПОВЕДЬ

Осудивши с горечью жизни путь бесчестный,
Приговор ей вынес я строгий и нелестный;
Создан из материи слабой, легковесной,
Я — как лист, что по полю гонит ветр окрестный.

Мудрецами строится дом на камне прочном,
Я же, легкомыслием заражен порочным,
С чем сравнюсь? С извилистым ручейком проточным,
Облаков изменчивых отраженьем точным.

Как ладья, что кормчего потеряла в море,
Словно птица в воздухе на небес просторе,
Все ношусь без удержу я себе на горе,
С непутевой братией никогда не в ссоре.

Что тревожит смертного, то мне не по нраву;
Пуще меда легкую я люблю забаву;
Знаю лишь Венерину над собой державу;
В каждом сердце доблестном место ей по праву.

Я иду широкою юности дорогой
И о добродетели забываю строгой,
О своем спасении думаю не много
И лишь к плотским радостям льну душой убогой.

Мне, владыка, грешному, ты даруй прощенье:
Сладостна мне смерть моя, сладко умерщвленье;
Ранит сердце чудное девушек цветенье;
Я целую каждую — хоть в воображенье!

Воевать с природою, право, труд напрасный.
Можно ль перед девушкой вид хранить бесстрастный?
Над душою юноши правила не властны:
Он воспламеняется формою прекрасной...

Кто не вспыхнет пламенем средь горящей серы?
Сыщутся ли в Павии чистоты примеры?
Там лицо, и пальчики, и глаза Венеры
Соблазняют юношей красотой без меры.

Ипполита в Павии только поселите —
За день все изменится в атом Ипполите;
Башни Добродетели там вы не ищите;
В ложницу Венерину все приводят нити.

Во-вторых, горячкою мучим я игорной,
Часто ей обязан я наготой позорной,
Но тогда незябнущий дух мой пеоборный
Мне внушает лучшие из стихов бесспорно.

В-третьих, в кабаке сидеть и доселе было
И дотоле будет мне бесконечно мило,
Как увижу на небе ангельские силы
И услышу пенье их над своей могилой.

В кабаке возьми меня, смерть, а не на ложе!
Быть к вину поблизости мне всего дороже;
Будет петь и ангелам веселое тоже:
«Над великим пьяницей смилуйся, о боже!»

Да, хмельными чашами сердце пламенится;
Дух, вкусивший нектара, воспаряет птицей;
Мне вино кабацкое много слаще мнится
Вин архиепископских, смешанных с водицей.

Вот, гляди же, вся моя пред тобою скверна,
О которой шепчутся вкруг тебя усердно;
О себе любой из них промолчит, наверно,
Хоть мирские радости любы им безмерно.

Пусть в твоем присутствии, не тая навета,
И словам господнего следуя завета,
Тот, кто уберег себя от соблазнов света,
Бросит камень в бедного школяра-поэта.

Пред тобой покаявшись искренне и гласно,
Изрыгнул отраву я, что была опасна;
Жизни добродетельной ныне жажду страстно.,»
Одному Юпитеру наше сердце ясно.

С прежними пороками расстаюсь навеки;
Словно новорожденный, подымаю веки,
Чтоб отныне, вскормленный на здоровом млеке,
Даже намять вытравить о былом калеке.

К кельнскому избраннику просьба о прощенье;
За мое раскаянье жду я отпущенья;
Но какое б ни было от него решенье,
Подчиниться будет мне только наслажденье.

Львы и те к поверженным в прах не без пощады;
Отпустить поверженных львы бывают рады;
Так и вам, правители, поступать бы надо:
Сладостью смягчается даже горечь яда.

ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ.

Дни светлы, погожи,
О, девушки!
Радуйтесь, ликуйте,
О, юноши!
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Щекот соловьиный
Разносится,
Сладкою истомой
В сердце просится.
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Ты всех дев милее,
Желанная!
Ты — лилей лилея,
Благоуханная!
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Взглянешь благосклонно —
Я радуюсь;
Взглянешь непреклонно —
Я мучаюсь.
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Ты играешь мною,
Жестокая!
Нет мне дня покоя,
Светлоокая!
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Пусть умолкнут трели
Соловьиные!
Чу! В душе запели
Песни дивные.
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Жду тебя с волненьем,
Красавица!
Сердце через мгновенье
Расплавится.
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

 

ПРАЗДНИЧНАЯ ПЕСНЯ.

Радость, радость велия!
День настал веселия.
Песнями и пляскою
Встретим залихватскою
День освобождения
От цепей учения.
Школяры, мы яростно .
Славим -праздник радостный.
Пук тетрадей — в сторону!
Па съеденье ворону —
Творчество Надоново,
Хлама груз ученого!
Пусть, как знают прочие,
Мы спешим к Венере
И толпой бесчисленной
К ней стучимся в двери.