КИНОДРАМАМИХАИЛ ЗОЩЕНКО

     Театр я не хаю. Но кино все таки лучше. Оно выгодней театра.
     Раздеваться, например, не надо - гривеники от этого все время экономишь. Бриться опять же не обязательно - в потемках личности
не видать.
    
В кино только в самую залу входить худо. Трудновато входить. Свободно могут затискать до смерти.
     А так все остальное очень благородно. Легко смотрится...
     В именины моей супруги поперли мы с ней кинодраму глядеть.
     Купили билеты. Начали ждать.
     А народу многонько скопившись. И все у дверей мнутся.
     Вдруг открывается дверь, и барышня говорит: "Валяйте" .
     В первую минуту началась небольшая давка. Потому каждому
охота поинтересней место занять.
     Ринулся народ к дверям. А в двери образовавшись пробка. Задние поднажимают, а передние никуда не могут.
     А меня вдруг стиснуло, как севрюгу, и понесло вправо.
     "Батюшки, - думаю, - дверь бы не расшибить".
     - Граждане, - кричу, - легче, за ради бога. Дверь, - говорю, - человеком расколоть можно.
     А тут такая струя образовавшись - прут без удержу. А сзади еще военный на меня некультурно нажимает. Прямо, сукин сын, сверлит спину. Я этого черта военного ногой лягаю.
    - Оставьте, - говорю, - гражданин, свои арапские штучки.
    Вдруг меня чуть приподняло и об дверь мордой. Так, думаю, двери уж начади публикой крошить. Хотел я от этих дверей отойти. Начал башкой дорогу пробивать. Не пущают. А тут, вижу, штанами за дверную ручку зацепился. Карманом.
    - Граждане, - кричу, - да полегче же, караул! Человека за ручку зацепило.
    Мне кричат: - Отцепляйтесь, товарищ! Задние тоже хочут.
    А как отцеплять, ежели волокет без удержу и вообще рукой не двинуть.
    - Да стойте же, - кричу, - черти! Погодите штаны сымать-то. Дозвольте же прежде человеку с ручки сняться. Начисто материал рвется. Разве слушают? Прут...
    - Барышня, - говорю - отвернитесь хоть вы-то, за ради бога. Совершенно то есть из штанов вынимают против воли. А барыыня сама стоит посиневши и хрипит уже. И вообще смотреть не интересуется.
    Вдруг, спасибо, опять легче понесло. Либо с ручки, думаю, снялся, либо из штанов вынули. А тут сразу пошире проход обнаружился. Вздохнул я свободнее. Огляделся. Штаны, гляжу, тут. А одна штанина ручкой на две половины разодрана и при ходьбе полощется парусом.
     Вон, думаю, как зрителей раздевают. Пошел в таком виде супругу искать. Гляжу, забили ее в самый то есть оркестр. Сидит там и выходить пугается.
    Тут, спасибо, свет погасили. Начали ленту пущать. А какая это была лента - прямо затрудняюсь сказать. Я все время штаны зашпиливал.
    Одна булавка, спасибо, у супруги моей нашлась. Да еще какая-то добродушная дама четыре булавки со своего белья сняла. Еще веревочку я на полу нашел. Полсеанса искал.
    Подвязал, подшпилил, а тут, спасибо, и драма кончилась. Пошли домой.

    1926.      М. ЗОЩЕНКО