Сенсация: Открыт древнейший праязык человечества!
Батый - основатель Русского государства!

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИСТОРИИ БИБЛИИ. ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

 

По книге  И.А. Крывелева Библия: Историко-критический анализ. - М.: Политиздат,1982 г.

 

В течение столетий историки разных стран Европы — среди них были и профессиональные богословы — занимались исследованием истории Библии. Существует даже специальная научная дисциплина, выдвинувшая ряд крупнейших ученых, — историческая библейская критика. Историки-библеисты привлекли к исследованию колоссальное количество исторических, в частности археологических, историко-литературных и прочих, источников.

Изучая историю ветхозаветного текста, исследователи установили наличие в нем помимо оригинального содержания, коренящегося в самой истории древних евреев, следов внешних влияний со стороны соседних народов, в частности Египта и Месопотамии. Одно время библейская критика чрезмерно увлекалась поисками в тексте Библии всяческих заимствований из эпоса соответствующих народов, так что доходила чуть не до отрицания оригинальности Ветхого завета в целом1.

Это, конечно, неправильная установка. Действительно, в некоторых сюжетах аналогии прослеживаются с достаточной убедительностью (искушение Иосифа женой Пентефрия, потоп и др.). Их можно объяснить, однако, не только прямым заимствованием, но и параллельным формированием в условиях относительно одинаковой географической и социально-исторической обстановки, а также взаимовлияниями.

Мы рассмотрим основные итоги исследований в этой области по двум основным разделам Библии — Ветхому и Новому заветам.

Церковно-синагогальная концепция
          истории Ветхого завета и ее крушение

Церковное учение о происхождении основных книг Ветхого завета так сформулировано в современном католическом Словаре библейского богословия: «По схематическому  представлению,  унаследованному церковью от древнего иудейства, считалось, что все Пятикнижие написано Моисеем; все псалмы приписы- вались Давиду, книги Премудрости — Соломону, все 66 глав книги Исаии — одному-единственному пророку VIII века»2. Талмудический трактат «Баба Батра» следующим образом излагает взгляды иудаизма по поводу авторства книг Ветхого завета: «Моисей написал свою книгу (Пятикнижие) и отдел о Валааме и Иова, Иисус Навин написал свою книгу и восемь стихов закона. Самуил написал свою книгу и книги Судей и Руфь. Давид написал Псалмы при содействии десяти старейшин, и т. п. Иеремия написал свою книгу, книги Царств и Плач. Иезекииль и его собратья написали Исаию, Притчи, Песнь Песней, Екклезиаст.Мужи. Великой Синагоги написали Иезекииля, двенадцатьпророков, Даниила и Ездру. Ездра написал свою книгу и родословия в Паралипоменон до своего времени» 3.

Такого рода взгляды, считавшиеся незыблемыми, в свете исследований, которые велись библеистами, начиная со Спинозы (1632—1677), оказались полностью ниспровергнутыми. Цитированный выше Словарь библейского богословия к приведенным словам тут же добавляет: «Теперь мы знаем, что это было упрощение». Сказано чересчур, так сказать, скромно — это было не упрощение, а заблуждение. Существенно, однако, что церковный автор вынужден признать несостоятельность церковного учения в данном вопросе. В отношении Пятикнижия оно заключается в том, что не то в XV, не то в XIII в. до н. э. Моисей написал все «его» пять книг, причем некоторые намеки в них дают понять, что чуть ли не сам бог собственными пер-
стами начертал весь их текст.

По церковно-синагогальной традиции предполагалось, что здесь освещен первоначальный этап истории евреев, легший в основу всего того, что в дальнейшем происходило по плану Яхве с избранным им народом. В Пятикнижии дан «закон», преподанный богом народу Израиля через Моисея, с тем чтобы во всей своей дальнейшей истории евреи руководствовались его предписаниями. Последние очень разнообразны и распространяются на все области жизни и быта — на жизнь общественную и семейную, хозяйственную и духовную и, в особенности, на область культа. Здесь предусмотрены все детали служения богу Яхве: где и как может происходить это служение, кто должен отправлять его, какие жертвоприношения должны практиковаться и по каким случаям общественной и личной жизни. Предусмотрено существование специального жреческого сословия левитов. Огромное количество предписаний «закона» касается чистой и нечистой пищи, допустимого и недопустимого рациона в будни и праздники. Подробно рассказывается об устройстве основного богослужебного помещения — скинии (шатра) и ковчега, который должен в ней находиться, светильника, лампад, золотого жертвенника, завесы у входа, брусьев и столбов, колец и покрова и т. д., очень подробно описывается облачение священников и первосвященника во время богослужения. Содержатся в «законе» и некоторые важные социальные установления, например о субботних и юбилейных годах: каждый седьмой год должен считаться субботним, когда отдых дается не только людям, но и полям, и виноградникам — они не должны обрабатываться. А когда пройдет семь субботних годов, то пятидесятый объявляется юбилейным. Последний ознаменовывается «свободой на земле всем жителям ее», рабы отпускаются на волю.

Все эти многочисленные и многообразные установления содержатся в разных книгах Пятикнижия, из них состоит почти вся книга Левит, ими заполнено Второзаконие, немалое их количество имеется и в книгах Исход и Числа. В ряде случаев они противоречат одно другому, причем не видно никаких следов работы редактора или кодификатора по устранению этих противоречий. Уже отсюда можно догадываться, что перед нами различные источники, более или менее механически соединенные. Об этом разговор будет впереди, пока же мы обратим внимание на другую, в данной связи интересующую нас сторону дела.

Если израильский народ вошел в историю, заранее оснащенный всем духовным богатством, преподанным ему богом через Моисея непосредственно вслед за его исходом из Египта, то есть за сорок лет до вступления в землю обетованную, то в дальнейшем ему ничего больше не оставалось, как в этой земле следовать всемпредписаниям, зафиксированным в «законе». Вся последующая жизнь евреев в Ханаане должна была, видимо, соответствовать установлениям Пятикнижия, весь жизненный уклад людей должен был бы отражать порядки, зафиксированные в Пятикнижии. Но ученые, изучающие историю Древнего Израиля, отмечают то кажущееся почти невероятным положение, что все дальнейшие книги Ветхого завета — Судей, Царств, ряд книг пророков до Иеремии — фактически ничего не знают об установлениях Пятикнижия, и в частности о его законодательстве. Автор, одной из работ, посвященных итогам библеистнческих исследований, с удивлением вопрошает: «Где же следы этого законодательства? Где первосвященник, высший носитель культа Иагве, где священники, сыны Аарона, и левиты, низшие священнослужители, где День прощения и День трубного звука, где сложные праздничные и ежедневные жертвоприношения, юбилейный и субботний годы? Где отделенность священников от «мирян», их сложная иерархия, их прочное сословное устройство с обеспеченными доходами?»4. Предпринимались разные нопытки как-нибудь объяснить столь странное положение.

Может быть, книги Пятикнижия были затеряны? Это невероятно, ибо если они даже существовали в одном экземпляре, что само ho себе не очень правдоподобно, то многие их элементы не могли не сохраняться в устной традиции, которая вообще была в те времена более распространенной формой хранения и передачи содержания духовной культуры, чем письменные документы. Может быть, они находились в забвении или были намеренно кем-то скрыты сразу после поселения израильтян в Ханаане? И это совершенно неправдоподобно. Невозможно представить себе, что весь народ, в том числе сословие жрецов, мог забыть документы, регулирующие именем бога всю жизнь людей. Что же касается возможности намеренного сокрытия, то она абсолютно невероятна. Все установления Пятикнижия или подавляющее большинство их были выгодны жрецам, ранним пророкам (не писавшим, а лишь говорившим и шаманствовавшим) да и вообще сильным мира сего — родовым старейшинам, «судьям», а потом и царям. Никакого смысла для них скрывать священные книги, если бы они к этому времени существовали, не было. Наоборот, их бы следовало выдумать, не будь их. В какой-то мере это и было потом сделано, как мы увидим в ходе дальнейшего изложения.

Остается одно решение проблемы: в то время, к которому относятся «исторические» книги Ветхого завета и большая часть пророческих книг, Пятикнижия еще не было, и, стало быть, его происхождение — весьма позднее. Его надо датировать целым тысячелетием позже, чем это делали до сих пор синагога и церковь. Моисей в качестве автора Пятикнижия отпадает, так же как и Иисус Навии в качестве автора книги, названной его именем.

Еще совсем недавно церковные авторы категорически отвергали выводы исторической библейской критики о том, что Моисея нельзя считать автором Пятикнижия. Французский католический автор прошлого века Ф. Вигуру на протяжении десятков страниц полемизирует с исследователями-библеистами и всякими правдами и неправдами пытается опровергнуть их аргументацию. Он неустанно твердит, что не кто иной, как Моисей, является автором приписывавшихся ему книг5. Такие же взгляды выражает русский богослов С. С. Глаголев в своем предисловии к соответствующей главе двухтомной «Истории религии», изданной Шантепи де ля Соссеем и переведенной на русский язык; задачей предисловия было «обезвредить» те опасные для христианства выводы, которые свидетельствуют против Моисея как автора Пятикнижия 6. Не менее рьяно отстаивал это авторство дореволюционный православный богослов А. П. Лопухин, начисто отвергавший все «домыслы отрицательной критики»7. Все они, однако, не могли не признать, что в этой критике есть такие аргументы, с которыми нельзя не считаться,— они бросаются в глаза.

Вот, например, в Пятикнижии рассказывается, как умирал Моисей и как до сих пор никто не знает, где он был похоронен (Второзаконие, 34). Не мог же человек рассказывать о себе такие вещи! Придумывается объяснение: эту главу приписал впоследствии Иисус Навин. А как быть с тем, что о Моисее все время говорится в третьем лице и что ему выдаются в тексте самые хвалебные характеристики, вроде того, что он «был кротчайшим из людей»? И на это можно найти ответ: в третьем лице говорить о себе было тогда в обычае, а комплименты в свой адрес — что делать, слабость человеческая... И все-таки раньше или позже приходится уступать очевидности. Все меньше теперь остается богословов, утверждающих, что автором Пятикнижия был Моисей.

Хотя в большинстве церковных изданий Библии еще фигурирует обозначение Пятикнижия Моисеева, теперь первые пять книг Ветхого завета все чаще оказываются поименованными своими отдельными названиями — Бытие, Исход и т. д., без их нумерации в качестве «Первой книги Моисеевой», «Второй книги Моисеевой» и т. д. Таковы испанское, польское, а также английское издания Библии. В некоторых из них имеются примечания, выражающие, по существу, капитуляцию церковников перед несомненным фактом, установленным библейской критикой.

Так, например, польское издание Библии в специальном примечании ставит вопрос: «Моисей ли написал книгу Бытие так, как мы ее сегодня знаем?» И если раньше в таких случаях богословы всегда отвечали на этот вопрос безоговорочно утвердительно, то в данном случае следует ответ половинчатый: «Моисей участвовал в этом», а дальше следует заявление, еще больше ослабляющее значение этой уклончивой формулы: «Имея в виду следы позднейших дополнений... а также следы по меньшей мере двукратного редактирования некоторых текстов (например, сообщения о потопе в главах 6—9), надо считать, что окончательную форму книга приобрела после Моисея»8. То же мнение высказывает автор и относительно книги Числа. Он признает, правда, что «многие ее тексты могли принадлежать Моисею и, по меньшей мере, относятся к его времени». Такое заявление явно продиктовано соображениями перестраховки, тем более что общий вывод следует такой: «Литературный исторический анализ
показывает, что многие люди в разное время работали над этой книгой»
9.

От гипотезы о Моисеевом авторстве Пятикнижия отказывается и Словарь библейского богословия. О них, как и о других библейских книгах, он говорит, что они «могли сложиться только в сравнительно позднюю эпоху, уже после установления монархии Давида. Все более ранние эпохи — времена патриархов, Моисея, обоснования евреев Израиля в Ханаане, Судей и царствования Саула — относятся к периоду устного предания»10. Существовали, правда, отдельные письменные тексты более древнего происхождения, но они либо не дошли до нас, либо были уже позже включены в различные места существующих теперь книг.

Вполне категорически высказывается на этот счет Голландский катехизис: «Эти пять произведений (вместе именуемые Законом, или Пятикнижием) по традиции приписывались Моисею. Это, конечно, не означает, что он в действительности их написал, а-свидетельствует лишь о том, что он был в основании нашего законодательства выдающейся фигурой» 11. Историчность самой персоны Моисея катехизис, таким образом, не отрицает, но полностью отказывает ему в авторстве Пятикнижия. Интересно, что комиссия кардиналов, ревизовавшая катехизис, в данном пункте не предложила никаких исправлений.

Примечательна позиция иудейского богослова С. Кохона. «Критическое исследование, — признает он, — разрушило веру в то, что Пятикнижие было сверхъестественным путем сообщено Моисею на Синае... и показало его как многосотлетний продукт израильского народного творчества... Изображение самого Моисея в Пятикнижии является скорей выражением идеальной трактовки, чем изображением исторической фигуры... В свете исторического и сравйительного исследования религии уникальность и верховное достоинство Моисея потеряли свое догматическое значение»12.

Так теперь даже весьма влиятельные церковные инстанции вынуждены признавать некоторые существенные выводы научной библеистики, в частности то, что Пятикнижие не является произведением Моисея. Стало быть, и вся «история» с пребыванием Моисея на Синае и с получением им Закона из рук самого бога — миф? Да, деваться некуда... Так кто же, если не Моисей, написал Пятикнижие, и когда это было сделано? Чтобы ответить на этот вопрос, понадобилось не одно столетие.

Исследователем, заложившим основы современной библенстики, по праву считается знаменитый философ Барух Спиноза. В дальнейшем его дело продолжали такие крупные ученые, как француз Жан Астрюк (1684—1766), немцы В. М. дс Ветте (1780—1849), К. Г. Граф (1815—1869), Г. Гупфельд (1796—1866). Э. Рейсе (1804—1891) и особенно Ю. Велльгаузен (1844—1918), голландец А. Кюэнен (1828—1891). Они пришли к единому мнению, которое в основных своих положениях остается незыблемым и в наше время. В кратких чертах мы его ниже изложим. Наиболее древние фрагменты ветхозаветного текста относятся еще к доцарскому периоду13. Песнь Деворы из книги Судей (гл. 5) и притча Иофама из той же книги (гл. 9), вероятно, существовали еще в устной традици.1, восходящей к XIII в. до и. э. Ряд других фрагментов ветхозаветного повествования, прежде чем быть зафиксированными в письменных документах, также существовали в более ранней устной традиции. К периоду объединенного царства относятся, например, песнь Давида на смерть Саула и Ионафана (II Царств, 1), песнь Давида на смерть Авенира (II Царств, 3), притча Нафаиа (II Царств, 12), слово Соломона при освящении храма (III Царств, 8). Вероятно, история царствования Саула и Давида, а также рассказы о деятельности и героических подвигах «судей» также бытовали в устной традиции до их письменной фиксации. Несколько раз упоминаются в Ветхом завете не дошедшие до нас письменные источники: «Книга войн Яхве», «Книга Доблестного»; последнее название, возможно, звучало, как «Книга Песен» (древнееврейское обозначение ее названия может расшифровываться двояко). И наконец, только в период существования раздельных царств, то есть, видимо, не раньше IX в., появился первый письменный документ, вошедший потом в состав «Пятикнижия Моисеева».

В царствование Давида появились придворные писцы, ведшие летописи и всяческую государственную документацию. После постройки Иерусалимского храма при царе Соломоне их деятельность была сосредоточена в храме и получила особо важное не только государственное, но и религиозное значение: началась запись тех преданий, мифов, песен, которые до сих пор хранились в устной традиции и передавались из поколения в поколение, а потом вошли в состав книг Ветхого завета. Сначала это были отдельные документы, зафиксированные разными писцами, имевшие каждый самостоятельное хождение и лишь впоследствии объединенные в рамки тех книг Пятикнижия, которые были приписаны Моисею.

Перед историками Библии стояла задача — различить и выделить эти первоначальные отдельные документы-источники. Ключом к выделению первых из них явилось наблюдение французского библеиста Жана Астрюка над тем, как в первых книгах Ветхого. завета именуется бог.

Когда читаешь Ветхий завет в русском синодальном переводе, то обращаешь внимание на то, что в одних случаях говорится о боге, в других — о господе, в третьих эти названия соединены вместе в формуле господь бог. В переводах на другие новые языки это выглядит так: в немецком — Gott и Herr Gott; в английском — God и Lord; во французском—Dieu и L'Eternel (Вечный); в испанском — Dios и Senor. Но в древнееврейском подлиннике Ветхого завета мы находим нечто совсем иное. Там в первой главе книги Бытие речь идет об элохим, с четвертого стиха второй главы начинает фигурировать имя Яхве, потом на протяжении почти всего Ветхого завета называется то первый, то второй, то оба сразу. Из этого был сделан вывод, что в Пятикнижии соединены два разных источника: автором одного из них был поклонник богов-элохим, автором другого — почитатель одного из элохим по имени Яхве. С каждым из этих обозначений бога в Пятикнижии нередко связывается особое повествование, независимое от параллельного, но перемешанное с ним в тексте.

Так, например, рассказывается история продажи Иосифа его братьями в рабство. Тут же рядом в одной фразе говорится о Яхве, в другой — об элохим. А если выписать отдельно те и другие, то получатся два независимых рассказа. Особенно ярок в этом отношении пример с легендой о всемирном потопе.

В шестой главе книги Бытие начинается повествование о нем. Вплоть до восьмого стиха включительно идет связный рассказ, объясняющий, почему Яхве решил утопить род человеческий. Кончается этот текст заявлением о том, что «Ной... обрел благодать пред очами Яхве». Следующий стих, довольно логично связанный с предыдущим изложением, начинает кусок текста, в котором о Яхве нет и речи, — до конца главы фигурирует элохим. С седьмой главы повествование опять связывается с Яхве и продолжается в таком виде до девятого стиха, где снова речь идет об элохим. Дальше оно оперирует попеременно именами то Яхве, то элохим. Если разделить тексты, связанные с Яхве и элохим, то получится два отдельных повествования, каждое из которых само по себе последовательно и цельно.

Очевидно, вначале существовали параллельные тексты, которые потом были соединены, притом в некоторых случаях это было сделано осмысленно и связно, а в других — непродуманно и механически, так что в содержании образовались противоречия. Это особенно заметно в тех случаях, когда параллельные тексты соединяются не отдельными стихами и их фрагментами, а целыми главами. Показательным примером здесь является история сотворения мира, изложенная в первых главах книги Бытие.

Первая глава и первые три стиха второй главы повествуют о том, как элохим творил вселенную. С четвертого стиха второй главы идет рассказ о том, как это же дело было выполнено Яхве-элохим (господом богом). Перед нами два различных повествования, в общем и в деталях противоречащих одно другому. В первом из них, например, человек был сотворен только на шестой день, притом сразу мужчина и женщина: «Мужчину и женщину сотворил их» (Бытие, 1:27). По второму варианту человек был создан первым из всех живых существ и именно в мужской ипостаси, так, что подругу ему пришлось потом изготавливать отдельно из ребра его. Наличие двух вариантов творения, притом противоречащих один другому, можно объяснить только тем, что они взяты из двух разных
независимых источников.

Очевидно, дело происходило следующим образом. Когда царство Соломона распалось и развернулась не только политическая, но и религиозно-идеологическая борьба между двумя еврейскими государствами, для Иудеи приобрело особо актуальное значение освещение истории евреев в духе, возвеличивающем племя Иуды—именно оно играло главную роль в южном царстве. В порядке реализации этой политико-идеологической потребности и был записан храмовыми писцами под руководством жрецов или даже под их диктовку документ, освещающий историю мира н роль в ней избранного народа с упором на особое значение Племени Иуды и его царей. Бог этого племени называется собственным именем Яхве, и сам документ получил в библеистике наименование Яхвиста, он обозначается в литературе символом J, начальной буквой имени Jahwe. В противовес этому документу другое еврейское государство, Израиль, через несколько десятилетий создало свой религиозный и исторический документ. Так как в нем речь идет о деяниях не бога Яхве, а богов-элохим, то он именуется в историографии Библии Элохистом и обозначается символом Е, начальной буквой слова Elohim.

В середине XIX в. немецкий библеист Г. Гупфельд расчленил этот источник на два, из которых за одним была оставлена прежняя датировка, с другим вопрос был решен по-новому. Этот второй Элохист был отнесен по своему происхождению к значительно более позднему времени, а именно к периоду вавилонского плена и даже после него (VI—V вв. до и. э.). О характере и истории появления этого документа будет сказано в дальнейшем, здесь ограничимся тем, что назовем его так, как он именуется в библеистике — Жреческий кодекс, или Р (от немецкого слова Priestercodex).

Сравнение Яхвиста с первым Элохистом показывает различие не только в именах бога, но и в общей направленности текста. Яхве считался ранее племенным богом Иуды, поэтому в документе, выражавшем идеологию отколовшихся от племени Иуды племен, избегали называть бога этим именем и вместо него стали применять старинное название элохим, означавшее даже не бога, а богов (множественное число). Да и по своему содержанию Элохист кое в чем отличался от Яхвиста: особо важную роль играл в нем Иосиф, считавшийся родоначальником севсроизраильских племен Ефрема и Манассии, а основные события происходят у Бетеля, Сихема и других городов, расположенных на севере.

Важнейшим событием в истории Библии было появление Второзакония. Это, пожалуй, единственный ветхозаветный источник, время появления которого и обстоятельства, с которыми оно связано, известны довольно точно.

В IV книге Царств рассказывается, как на восемнадцатом году царствования Иосии (то есть в 621 или в 622 г. до н.э.) в Иерусалимском храме была «найдена книга Закона» и какие это вызвало далеко идущие последствия. Ее содержание оказалось во многом новым и даже идущим вразрез с установившейся практикой культа и с существовавшими социально-бытовыми и политическими порядками. После консультации с «пророчицей Олдамой», давшей находке самую высокую оценку, царь Иосия повелел собрать в храме «весь народ от мала до велика» и прочитал им полностью всю найденную книгу. Потом он «стал... на возвышенное место и заключил перед лицем господним завет—последовать господу и соблюдать заповеди его и откровения его и уставы его... И весь парод вступил в завет» (IV Царств, 23:3). Фактическая сторона сего повествования неправдоподобна.

В Иерусалимском храме не могла заваляться рукопись, которую не замечали люди на протяжении трехсот лет его существования. Каждый хранившийся в нем предмет занимал строго определенное культовым распорядком место. Наиболее потаенным отделением храма было «Святая Святых», которому полагалось быть совершенно пустым. Таким образом, в храме неоткуда было взяться какой-то всеми забытой рукописи. К тому же по обстоятельствам времени «находка» оказалась настолько выгодной для государственного и религиозного руководства Иудеи, что самым вероятным выглядит просто ее изготовление по заказу царя и первосвященника.

Главной идеей рукописи была предписанная богом Яхве и переданная через Моисея централизация культа в едином для всей страны храме. Сложившаяся к этому времени практика заключалась в том, что чуть ли не в каждом населенном пункте было свое святилище, нередко являвшееся средоточием культа не только Яхве, но и одного из местных месопотамских и арамейских, божков. Алтари им, как правило, возводились на высотах, а иногда и в рощах, у колодцев и в других примечательных местах. Основным культовым действием было жертвоприношение, и исполнялось оно обычно главой рода или семьи. Существовала и профессия наемных жрецов-левитов, иногда бродячих. Такому порядку новый Закон был призван положить конец.

Все местные святилища должны были быть беспощадно уничтожены, культовые действия допускались только в храме Яхве, и, чтобы принести жертву божеству, каждый нудей, независимо от места своего жительства, должен был по меньшей мере три раза в год совершать паломничество в Иерусалим. Новый порядок давал храмовому жречеству и правящей верхушке во главе с царем огромные выгоды, как материальные, так и религиозно-политические. Жертвоприношения не распылялись по всей стране, а сосредоточивались в руках центрального религиозно-политического аппарата государства. Административная и судебная деятельность родовых еще в значительной
мере учреждений находила свою высшую санкцию тоже в центре. Опираясь на храмовое жречество, приобретавшее в новых условиях небывалую ранее мощь, царская власть становилась могучим фактором социально-политического устройства. Правда, для реализации новых возможностей у монархии не хватило времени, ибо через три десятилетия государство было завоевано Вавилоном. Но религиозное содержание «найденной» в храме рукописи вошло в дальнейшем в состав Пятикнижия.

Основной текст рукописи (с XII по XXX главы) составил то, что в Пятикнижии было потом названо Второзаконием. Поэтому сам источник обозначается в библеистике символом-буквой Д — начальной буквой латинского Deuteronomiuin — Второзаконие. Остальные элементы этого текста вошли в книгу Иисуса Навина и в разные книги Пятикнижия. Таким образом, к началу вавилонского плена уже существовали три основных источника из четырех, впоследствии составивших Пятикнижие: Яхвист, Элохист и Второзаконие. Впрочем, первые два из перечисленных были уже в предыдущем столетии объединены в один: в Иудее к Яхвисту был присоединен Элохист, так что получился объединенный текст Яхвист-Элохист.

В вавилонском плену жрецы Иерусалимского храма поставили перед собой задачу зафиксировать в связном виде основы религии Яхве и в особенности распорядок и правила храмового культа и всех его ритуалов. Очевидно, еще в период плена началась запись этого нового документа; возможно, что она была завершена уже после окончания плена. Такова история создания уже упоминавшегося Жреческого кодекса, обозначаемого символом Р. Около 444 г. до п. э. новая рукопись была доставлена в Иерусалим жрецом Ездрой и там обнародована при большом стечении народа. В дальнейшем — по некоторым данным, около середины IV в. до и. э.— скомпонованы вместе все четыре источника Пятикнижия. Точнее сказать, к ранее соединенным трем источникам — J, Е и Д был присоединен четвертый — Р (то есть Жреческий кодекс). По своему содержанию Жреческий кодекс не мог, конечно, быть просто собранием старых записей, авторы внесли в него то новое, что появилось к этому времени в общественном и, в частности, религиозно-культовом сознании.

Помимо новых вариантов исторических и мифологических повествований Жреческий кодекс содержал большое количество культовых установлений, предписывавших как ритуал храмового богослужения, так и санкционируемые религией правила поведения иудея в быту, многочисленные запреты, касавшиеся пищи, одежды, повседневного поведения людей. Особенно серьезное значение имел запрет смешанных браков, направленный на сохранение «чистоты крови» избранного народа. Тут же после оглашения Кодекса Ездра и стоявший у кормила правления Неемия категорически потребовали расторжения всех заключенных до этого времени смешанных браков. Главным же практическим следствием обнародования нового Закона было подтверждение «всем народом» его договора с Яхве-Элохим, что означало новую консолидацию иудейской народности на религиозной основе. Текст Жреческого кодекса можно теперь обнаружить в разных книгах: почти вся книга Левит, большая часть книги Числа, значительные куски книг Бытие и Исход представляют собой элементы Жреческого кодекса.

Каждый из четырех источников, лежавший в основе Пятикнижия, не присоединялся целиком и механически, а включался в отдельные места других книг, близкие по содержанию. В итоге источники оказались перемешанными настолько, что их разделение представило впоследствии весьма сложную задачу для исследователей. В основном эта задача решена, хотя и не во всех деталях бесспорно. Есть даже некоторые— конечно, не церковные—издания Библии, в которых источники, составившие Пятикнижие, представлены в раздельном виде.

Интересно отметить одну деталь, относящуюся к образу бога в Жреческом кодексе. Он именуется в нем Элохим, но при этом автор или авторы не вкладывают в этот термин значения «боги», а рассматривают его, видимо, как имя собственное.

В процессе аналитической работы над текстом Ветхого завета Ю. Велльгаузен установил, что следующая за Пятикнижием книга Иисуса Навина, также как и первые пять книг Ветхого завета, включает в себя многие тексты из четырех источников, составивших Пятикнижие. Он предложил поэтому рассматривать ее в некоем относительном единстве с первыми пятью книгами и применял в отношении всех шести термин Шестикнижие.

Книги пророков и писания.
          Канонизация и редактирование Ветхого завета

В период раздельного существования Иудеи и Израиля появились еще и некоторые другие документы, вошедшие впоследствии в текст Ветхого завета. Одним из них является книга пророка Амоса, появившаяся в середине VIII в. и бывшая, таким образом, первой по времени пророческой книгой. Около 735 г. появилась вторая пророческая книга Осин.

Содержание этих книг в общем идентично. Они насыщены настроениями бурного беспокойства и волнения по поводу обстоятельств, переживаемых Израилем. Ко времени их появления обозначилась уже грозная внешнеполитическая опасность, связанная с агрессивными устремлениями Ассирии. С другой стороны, все с большей силой сказывались обострявшиеся классовые противоречия внутри израильского народа, злоупотребления со стороны властей, притеснение неимущих и беззащитных, продажность судей и вообще власть имущих. В этой обстановке надо было как-то осмыслить не вызывавшее до тех пор сомнений положение об особом отношении Яхве к своему народу и о том, что именно бог ведет свои народ по историческому пути. Оформлялась концепция, по которой все беды. Израиля представляют собой наказание, наложенное Яхве на его избранный народ, а в дальнейшем предстоят еще более тяжкие кары, в результате которых Израиль потеряет свою государственную самостоятельность и подпадет под власть чужеземцев. В конце концов, однако, Яхве смилостивится над своим народом, простит его прегрешения и вернет в прежнее привилегированное положение.

Эта концепция лежит в основе и всех последующих книг пророков. Она играла свою роль еще в течение ряда столетий, будучи изложена в довольно многочисленных книгах с разной степенью яркости и с вариациями в деталях, притом в соответствии со своеобразием конкретного исторического момента. Концепцию увенчивает учение о божьем посланце-мессии («помазаннике»), который в предуказанное время явится и выполнит возложенную на него задачу—возглавит народ Израиля и поведет его к окончательной победе над всеми угнетателями.

Тем временем реальные исторические события разыгрывались по сценарию, который предусматривался пророками, правда, не из-за их посвященности в дела Яхве, а благодаря трезвому учету ими международной политической обстановки и вероятных перспектив ее развития.

За столетие с лишним, в течение которого после гибели Израиля еще существовала Иудея, появился ряд новых письменных документов, вошедших впоследствии в общий свод библейских книг. В конце VIII в. практически одновременно появляются книги пророка Михея и Первонсаия. Последнее название не фигурирует в Библии, там есть книга, обозначенная просто именем Исаии. Она состоит из 66 глав, но исследователи установили, что только первые 39 глав относятся к рассматриваемому времени, остальной текст появился значительно поздней; эти главы именуются в литературе Первоисаией. Книги Михея и Первоисаия содержали характерное для всех пророков обличение царившего среди иудеев социального и культового (поклонение «иным богам») зла, объяснение всех бед Израиля и Иудеи систематическим нарушением ими условий завета с Яхве, предсказанием тех страшных наказаний, которые бог еще собирается обрушить на головы евреев, и, наконец, обещание прощения грехов с приходом и развертыванием деятельности мессии. Насколько определенно стала выкристаллизовываться эта идеология, видно хотя бы из того, что некоторые выражающие ее тексты дословно повторяются в книгах Первоисаии и Михея. Укажем хотя бы на получившее впоследствии большую популярность предречение:

«И будет в последние дни, гора дома господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами» и потекут к ней все народы... И скажут: придите, и взойдем на гору господню, в дом бога Иаковлева, и научит он нас своим путям и будем ходить по стезям его; ибо от Сиона выйдет закон, и слово господне—из Иерусалима. И будет он судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — па серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (Книга Исаии, 2:2—4). Слово в слово этот текст повторяется в книге
Михея (4:1—3).

В период существования одного лишь Иудейского царства появился еще ряд пророческих книг. Здесь и «малые» пророки Софония, Наум и Аввакум, и такие «великие», как Иеремия и Иезекииль. Так накоплялся фонд библейских книг, составивших впоследствии Ветхий завет.

Важнейший толчок в этом направлении был дан освобождением иудеев из вавилонского плена в 538 г. В ближайшие после этого события годы книга Исаии пополняется шестнадцатью новыми главами, составившими Второнсаию. Такая датировка этих глав неопровержимо доказывается хотя бы тем, что в роли мессии там выступает не кто иной, как персидский царь Кир, разгромивший вавилонскую державу и отпустивший иудеев из плена (Книга Исаии, 44:28, 45:1). Вскоре появляются книги пророков Аггея, Захарии, Малахии, последние одиннадцать глав Исаии и некоторые другие.

После вавилонского плена народная фантазия, облеченная в религиозную идеологическую форму, продолжала создавать новые произведения, вошедшие впоследствии в свод Ветхого завета. Мы не будем их перечислять здесь, укажем лишь на то, что последней по времени явилась книга Даниила, датируемая 60-ми годами II в. до н. э.

Представляет особый интерес история книги псалмов, играющей особенно большую роль в иудейском и христианском богослужении. Как церковью, так и синагогой ее авторство приписывалось царю Давиду. Насколько можно этому верить, ясно хотя бы из таких фактов: в псалмах неоднократно упоминается Иерусалимский храм, а он был построен только после смерти Давида; знаменитый 136-й псалом рассказывает о том, как плакали евреи на реках вавилонских, когда их гнали в плен,— это могло происходить не раньше, чем через 400 лет после смерти Давида. В общем, исследования установили, что из 150 нсалмов, вошедших в книгу, не больше 9 могут относиться к доплеииой эпохе, к периоду плена относятся 10, а все остальные появлялись постепенно в послепленную эпоху, причем 10—12 из них во время восстания Маккавеев, происходившего в 60-х годах II в. до н. э. В целом же книга псалмов была скомпонована не раньше 100 г. до н. эры - почти через тысячелетие после того времени, к которому приурочивает это событие церковно-синагогальная традиция. Почти так же, как в отношении Пятикнижия...

Кодификация, а затем и канонизация всего Ветхого завета были произведены в последние столетия до и. э. Все ступени данного процесса установить невозможно, но некоторые сведения об этом имеются. К концу III в. до н. э. начался уже перевод Ветхого завета на греческий. Очевидно, основные элементы всего свода к этому времени были уже по меньшей мере намечены. Известно также, что окончательный состав ветхозаветного канона был установлен около 90—100 гг. н. э. находившимся в палестинском городе Ямнии учреждением, которое можно в равной мере считать иудейской богословской академией и синедрионом — религиозно-законодательным центром иудаизма.

Утвержденный Ямнийской академией канон Ветхого завета включал в себя те книги, которые и теперь считаются каноническими как иудаизмом, так и христианством. В дальнейшем ему еще предстояло пройти многолетнее и очень тщательное редактирование, продолжавшееся несколько столетий раннего средневековья. Тот иудейский текст Ветхого завета, который теперь имеет хождение в иудаизме как священный и который лег в основу переводов на новые языки, в том числе и на русский, именуется масоретским.

Уступки поневоле

До последнего времени библеисты-богословы и богословствующие историки встречали в штыки все работы ученых, содержавшие научные результаты исследования истории той или иной из книг Ветхого или Нового заветов. Лишь в последнее время, будучи вынуждены признать неопровержимость доводов и результатов библейской исторической критики, стали сдаваться даже многие из тех, кто раньше занимал непримиримо консервативиую позицию. Теперь лишь последние зубры церковного консерватизма, вроде французского епископа Лефевра, продолжают твердить свои заклинания против зловредной «отрицательной критики», раскрывающей истинную, а не церковно-догматическую историю библейского текста.

Прошло время, когда апологеты библейских религий просто отмахивались от результатов критических исследований Библии и настаивали на непреложности учения церкви о времени возникновения библейских книг и об их авторах. Все чаще и чаще официальные церковные издания дают, как сами собой разумеющиеся, сведения о действительном, установленном библеистами, происхождении библейских книг.

Мы уже приводили высказывания церковных авторов о том, что не Моисею принадлежит текст Пятикнижия. Добавим к этому, что и позитивное решение проблемы—кому же он принадлежит?—теперь тоже приемлется многими из них в том освещении, которое дается библейской критикой. В цитировавшемся выше польском издании Библии господь уже называется своим собственным именем Яхве, то же и в испанском издании. Не дошло еще, правда, до того, чтобы вместо «бога» писать «элохим»: уж слишком «по-многобожески» это звучит.

История же возникновения отдельных источников Шестикнижия и их кодификации в некоторых официальных церковных изданиях излагается теперь уже в соответствии с результатами бнблеистических исследований. Так, польский церковный комментатор Библии пишет: «Видимо, не подлежит сомнению наличие четырех документов или традиций, стилистически различных; Элохист (Е), Яхвист (J), Жреческий кодекс (Р) и Второзаконие (Д)». Упоминание о «стилистическом» различии четырех источников призвано слегка замаскировать действительное их различие но происхождению и содержанию. Затем церковный автор вдруг неожиданно ставит Пятикнижие на одну доску с любым другим произведением древней литературы. «Возникновение, — пишет он, — и судьба Пятикнижия были, очевидно, такими же, как и каждой книги на древнем Ближнем Востоке, где при отсутствии авторского права книга была общественной собственностью»14. Почему бы здесь католическому богослову не вспомнить, что Пятикнижие является боговдохновенным произведением, а «каждая книга на древнем Ближнем Востоке» никак не может претендовать на таксе качество? Оказывается, что «закон» все время переживал процесс «развития, дополнения и уточнения», в результате чего он все время приспосабливался к жизненным нуждам, менявшимся в ходе времени. Это, конечно, вполне здравая идея, но куда девалась извечность богооткровенного «закона», данного людям богом через Моисея на вечные времена?!

Не менее «современно» высказываются по этому вопросу и авторы Голландского катехизиса. Они пишут: «Ветхий завет есть собрание произведений, над которыми работали больше тысячи лет. И сами эти книги часто сочинялись не в один прием. Многие из них создавались постепенно, как здания соборов, строившиеся столетиями». Опять-таки об одноактных откровениях речи уже больше нет. Да и о Моисее ничего не говорится, начало же всей эпопеи творения Библии приурочивается к периоду «около времени Давида», а, например, в законодательстве книги Исход авторы усматривают продукт смешения «законов эпохи Давида с послепленными». Что же касается псалмов, то Голландский катехизис считает, что интервал между древнейшими и позднейшими из них составляет, вероятно, около восьмисот лет15. Стало быть, и с авторством Давида в отношении псалмов вопрос можно считать для голландских епископов исчерпанным.

Особый интерес представляет трактовка рассматриваемой проблемы в упоминавшемся Словаре библейского богословия. Напомним, что мы имеем здесь дело с официальным изданием католической церкви, редактором которого выступает высокопоставленный ее деятель кардинал Виллебрандс. Вначале словарь говорит о периоде устного предания и о том, что впоследствии оно было зафиксировано в письменной форме, так что «религиозные свидетельства патриархов, Монсея, древних посланников божиих» именно через устную традицию проникли в Пятикнижие. Не сам Моисей написал все это, а кто-то в более поздние времена за него это сделал, основываясь на устной традиции. В самом же тексте Пятикнижия, пишут авторы, можно проследить руку редактора (или группы редакторов), условно называемого Яхвист, который в первом собрании преданий изложил священную историю от ее начала и до обоснования народа Израиля в Ханаане. «Дух и проблематика Яхвиста чувствуются и дальше в некоторых местах книги Иисуса Навина и Судей, в одной из версий царствования Саула... в истории Давида и его преемников. Этот корпус, вероятно, сложился в Иерусалиме в Х в., хотя надо считаться с возможными наращениями его в следующем столетии. При использовании элементов этого сложного целого нельзя забывать о наличии в нем двойного свидетельства: ...свидетельства древнейших времен... и свидетельства самих писцов — создавая этот свод они не могли не вносить в него своих богословских размышлений»16. Мало того, что «писцы» записывали то, что дошло до них как наследие разных времен, — они еще вносили и собственные «богословские размышления». Вот так теперь рассматривает церковь историю создания боговдохновенного богооткровенного писания.

До сих пор речь шла об истории Яхвиста, но словарь не уклоняется и от освещения истории Элохиста. «Значительно в более позднюю эпоху, — пишет он, — выступили в несколько ином духе другие собиратели преданий, составители так называемого элохистского сборника». Дается довольно подробная его характеристика и сообщается, что «в дальнейшем, вероятно в царствование Езекни (конец VIII в.), яхвистские предания и предания элохистские были соединены в сборнике». Идет последовательное изложение дальнейшего процесса возникновения новых ветхозаветных текстов и книг, в основе которого «можно обнаружить деятельность главных кругов, передававших библейские предания: священников, хранителей закона... пророков как глашатаев слова божия, книжников как учителей мудрости». А когда дело доходит до книги Исаии, то в ней обнаруживается уже не только три ее составных элемента, а просто нагромождение множества разнородных текстов: «В ней заметно столько рук и столько различных исторических контекстов, что в своем теперешнем виде она составляет настоящую систему пророческого учения»17. Это умелый ход — из множества «рук и исторических контекстов» вдруг рождается «настоящая система». Но все же церковно-синагогального учения о происхождении Ветхого завета это не спасает. По существу, богословы вынуждены признать его несостоятельность18.

Нельзя не отметить, что православно-церковные библеисты со значительно большим трудом, чем католические и протестантские, идут на такие признания. В примечаниях к последнему изданию Библии, выпущенному Московской патриархией, комментаторы позволили себе лишь одно, притом очень скупое и двусмысленное, замечание на этот счет: «Первым собирателем священных книг воедино считают (!) Ездру (V в. до Р. X.)». Кто-то считает, а верно ли это,—остается судить читателю. При этом стыдливо оставляется в тени вопрос о том, какие священные книги имеются в виду. Но ведь одно дело, когда речь идет о Ветхом завете в целом, и другое—если говорится о собирании Ездрой Пятикнижия. В последнем случае рушится вся легенда о Моисее как единственном его авторе. И она действительно рухнула.

1 Такая концепция в особо вульгарной форме выражена в книге американского автора Ллойда Грехема {Graham L, Deceptions and Myths of the Bible. N.-Y., 1975). Приведем характерную выдержку из нее: «Библия не есть «слово божие», она украдена из языческих источников. Ее рай, Адам и Ева взяты из вавилонских сказаний; ее потоп есть конспект из почти четырех повествований о потопе. Ее ковчег и Арарат имеют свои эквиваленты в множестве мифов о  потопе; даже имена Ноевых сыновей скопированы, так же как жертвоприношение. Исаака, суд Соломона и история Самсона с колоннами; ее Моисей скопирован с сирийских мифов, его законы — по кодексу Хаммурагш. Их мессия происходит от египетского Махди, ряд стихов является дословной копией египетских папирусов». Сплошную «кражу» усматривает Грехом и в Новом завете: «Между Иисусом и египетским Гором найдено 127 аналогий,  между Христом и Кришной—сотни. Как может быть Библия откровением евреев?» (с. 7). Само собой разумеется, что мы не разделяем эту точку зрения; безусловно справедливо в приведенной цитате только заявление о том, что Библия не есть слово божие.
2. Словарь библейского богословия, с. XI.
3. Цит. по: Вигуру Ф. Руководство к чтению и изучению Библии, Ветхий завет. М., 1916, т. 1, с. 52.
4. Соловейчик М. Основные проблемы библейской науки. СПб.,1913, с. 44.
5. См.: Вигуру Ф. Руководство к чтению и изучению Библии.Ветхий завет, т. 1, с. 342—385.
6. См.: Шантепи де ля Соссей Д. П. Иллюстрированная история религий. М., 1899, т. 1, с. 330—347.
7. Лопухин А. П. Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Ветхий завет. СПб., 1889, т. 1, с. 19—31.
8. Pismo Swiete Starego i Nowego Testamentu, Poznan, 1965,s. 22.
9. Ibidem.
10. Словарь библейского богословия, с. XVIII.
11. Glaubensverkundigung fiir Erwachsene. Freiburg, 1970, S. 54.
12. Cohon S. S. Jewisch Theologie. Asen, 1971, p. 132.
13.  До первого тысячелетия до н. э. длится так называемый доцарский период, которому в социально-экономическом плане соот-ветствовала эпоха разложения первобытнообщинной формации и возникновения классового общества. Этот процесс затянулся на ряд столетий, в течение которых возникали и распадались государства, шла классовая борьба между обезземеливаемыми и закабаляемыми общинниками и утвердившимися на верхушке общественной пирамиды рабовладельцами и жрецами. Около 1020 г. в Палестине возникло Иудейское царство, существовавшее до 933 г. (все даты указываются здесь ориентировочно). После смерти царя Соломона государство раскололось на два: южное — Иудея и северное—Израиль. Отношения между ними на всем протяжении истории их существования были напряженными.
Судьбы этих двух древнееврейских государств были неодинаковыми. Израиль около 722 г. был покорен ассирийцами во главе с царем Саргоном II, значительная часть его населения была угнана в ассирийский плен, и на его место явились новые насельники из внутренних областей Ассирии. Страна потеряла свою еврейскую этническую специфичность, и ее жители стали именоваться самарянами. В религиозном отношении они вскоре примкнули к почитателям Яхве, хотя коренные евреи их своими единоверцами не признавали. Иудея сохраняла свою государственную самостоятельность еще в течение более столетия. Лишь в 587 г. она была полностью покорена вавилонским царем Навуходоносором и верхушка ее населения была угнана в плен. Примерно через полстолетия персидский царь Кир, разгромивший вавилонскую держяву, отпустил иудеев из плена, и часть их в составе нескольких десятков тысяч человек вернулась на родину. Там вскоре с разрешения новых властителей было предпринято строительство Иерусалимского храма вместо того, который был разрушен Навуходоносором. Период с конца VI в. условно именуется в историографии эпохой второго храма. В течение всего этого времени, за исключением периода 167—163 гг. до и. э., государственная самостоятельность евреев не восстанавливалась.
14. Pismo 5wiete Starego i Nowego Testamenty, s. 21.
15. Glaubensverkundigung fur Erwachsene, S. 54—55.
16. Словарь библейского богословия, с. XI.
17Словарь библейского богословия, с. XI ел.
18. Приведем еще характерное заявление, принадлежащее весьма активному и воинствующему апологету из католического лагеря: «В своей наиболее обоснованной части современные теории касательно библейских письменных памятников не позволяют нам понимать многие разделы Библии иначе, как окончательное отложение яхвистских, элохистских, второзаконнических и священнических преданий» (Буйе Л. О Библии и Евангелии. Брюссель,1965, с. 215).