Сенсация: Открыт древнейший праязык человечества!
Батый - основатель Русского государства!

Состав и структура Библии

 

По книге  И.А. Крывелева Библия: Историко-критический анализ. - М.: Политиздат,1982 г.

Перед нами большая, на тысяче трехстах страницах, книга под названием «Библия» и с подзаголовком «Книги Священного Писания Ветхого и Нового завета». Подзаголовок раскрывает то обстоятельство, что это не цельная книга, а собрание книг. И действительно, их насчитывается немногим менее восьмидесяти. Прав да, не ко всем им в одинаковой мере подходит наименование книги, ибо некоторые насчитывают всего лишь по нескольку страниц, так что книгами их можно считать лишь условно.

Содержание текста, составляющего Библию, многообразно и разнородно. Написаны отдельные части его в разное время, появлялись постепенно на протяжении целого тысячелетия. Что же их объединило в том под общим названием «Библия»? Установление, именуемое в христианской церкви словом «канон». Книги, входящие в состав Библии, составляют канон, утвержденный церковью комплект христианского «священного писания», содержащий вероучение этой религии и многие тексты, используемые в богослужении. Часть этого комплекта признается священной и иудаизмом — об этом мы более подробно расскажем в дальнейшем изложении. Добавим для точности, что около десятка из указанного выше количества библейских книг не входит в канон, а составляет что-то вроде приложения к нему.

Библия делится на две неравные по объему части — Ветхий завет и Новый завет; первый занимает примерно три четверти ее объема, второй — одну четверть. Ветхий завет считается священной книгой как в иудаизме, так и в христианстве, Новый завет — только в христианстве.

Состав и текст Ветхого завета не полностью совпадают в иудаизме и в христианстве. Мы говорили выше о тех библейских книгах, которые не входят в христианский канон. В иудейской Библии их вообще нет, в православной и католической они имеются, но в православной специально обозначаются как неканонические, а в католической  — как девтероканонические, что значит канонические второго разряда. Протестант ские церкви в своих изданиях Библии эти книги не публикуют, к подзаголовку «Книги Священного Писания» добавляется эпитет «канонические». Помимо целых книг неканоническими считаются также некоторые отдельные главы и тексты из канонических книг.

Первые пять книг Ветхого завета составляют так называемое Пятикнижие Моисееве; церковно-синагогальная традиция приписывает их авторство мифическому Моисею, которому бог якобы открыл свой «закон» на горе Синай. В дальнейшем мы остановимся на вопросе, кто был действительным автором Пятикнижия, здесь же ограничимся указанием на то, что оно занимает первое и первенствующее по смыслу место в Ветхом завете.

За ним следуют три с лишним десятка других канонических книг. Они делятся обычно богословами на две группы: исторические книги и писания. В иудаизме это деление нашло свое выражение в том, что весь Ветхий завет именуется Танах,— три согласные в этом слове означают Тора (Пятикнижие), Небиим («пророки») и Хсубим или Ксубим («писания»). В христианской литературе книги пророков включаются в рубрику «исторических». Если подойти более точно к классификации ветхозаветных книг, то группу «исторических» надо отделить от пророческих, ибо, действительно, в Ветхом завете имеется ряд книг, имеющих'
значительно большее историографическое значение, чем другие. Это книга Судей, четыре книги Царств, две клиги Паралипоменон, или Хроник, книги Ездры и Неемйи. Что касается пророков, то по традиции они делятся на больших и малых. К первым относятся Исаия, Иеремия, Иезекииль и Даниил, ко вторым причисляют двенадцать, называемых по именам Осни, Иоиля, Амоса, Авдия и др.

Группа писаний включает в себя чрезвычайно разнородные по характеру произведения. Видимо, именно из-за того, что этой группе нельзя дать более точную общую характеристику, к ним применено такое неопределенное название, как «писания». В эту группу входят и своего рода философские трактаты (Екклезиаст, Иов), и сборник молитвенных песнопений — псалтирь, и лирико-эротическая поэма, не имеющая никакого отношения к религии и к богу, — Песнь Песней. К этой группе ветхозаветных произведений может быть применено обозначение, которое у нас обычно звучит как «и прочие» или «и другие», — то, что не
вошло в общую рубрикацию.

Не следует думать, что указанные выше группы библейских книг расположены в церковных и синагогальных изданиях Библии именно в указанном выше порядке. Наша группировка — в известной мере логическая, расположение же библейских книг подчиняется церковному и синагогальному канону. При этом несколько по-разному выглядит этот порядок в христианской и иудейской Библиях. В первой, например, после книг Царств непосредственно следуют Хроники, или Паралипоменон, во второй они отнесены к самому концу Ветхого завета. На других местах в иудейской Библии находятся и Псалтирь, и книга Даниила, и ряд других. Впрочем, существенного значения этот порядок не имеет ни в том, ни в другом вариантах, ибо в основе его не лежит какой-нибудь выдержанный' хронологический или логический принцип.

Как было выше сказано, православные и католические издания Библии содержат помимо тех книг, которые считаются каноническими, и неканонические: Товит, Юдифь, Варух, Премудрости Иисуса сына Сирахова и др. Иногда в литературе эти книги именуются апокрифическими, что является ошибкой. Протестантские, в том числе баптистские, богословы и историки христианства не делают различия между не- каноническими и апокрифическими книгами Ветхого завета — для них и те и другие представляют собой просто документы, не имеющие никакого отношения к христианской вере. Православные же и католическая церкви проводят здесь очень строгое различие: неканонические книги они публикуют в своих изданиях Библии, о публикации же в церковных изданиях таких апокрифических книг, как Вознесение Моисея, Енох, Юбилеи, Завещание двенадцати патриархов и т. д., не может быть и речи. Само слово апокриф означает «сокровенный», «тайный». В этом названии, видимо, отразилось то обстоятельство, что апокрифические книги были в свое время запрещены для чтения христианам, так что пользоваться ими можно было только втайне.

С Новым заветом в этом отношении дело обстоит проще. Он состоит из 27 канонических книг, расположенных в принятом всеми церквами порядке: сначала идут четыре евангелия (от Матфея, Марка, Луки, Иоанна), затем следует книга Деяний апостольских, 21 книга Посланий апостольских, в том числе 14, приписываемых апостолу Павлу, и, наконец, Откровение Иоанна Богослова, или Апокалипсис. Неканонических новозаветных книг не существует, апокрифических же насчитывается несколько десятков. Раньше их было еще больше, но многие не сохранились до нашего времени; другие новозаветные апокрифы сохранились только частично. Книги Нового завета не расположены по хронологическому признаку, то есть по датам их появления.

В целом Библия представляет собой собрание разнородных по содержанию, по времени своего возникновения и по литературной форме отрывков, «книг», текстов. Тем не менее идеологи христианства и иудаизма отстаивают положение о единстве Библии, как якобы цельного произведения, проникнутого общими идеями. По этому поводу католический Словарь библейского богословия пишет: «Хотя Библия состоит из целого ряда отдельных книг, в библейской речи имеется некое глубокое единство»1. Это единство тут же объявляется «одним из основных данных веры». Чем же, однако, можно доказать явно противоречащее действительности утверждение о единстве того, что на самом деле является совершенно бесформенным конгломератом многообразнейших элементов? Авторы Словаря признают, что доказать это утверждение невозможно. «Единство Библии,— пишут они,— утверждается с полной достоверностью только верой, и она одна определяет его границы... Критерий дается здесь только верою»2.

Почему, однако, церковь (а в отношении ветхозаветной части — и синагога) настаивает на тезисе о единстве Библии, явно и очевидно противоречащем истине? Только потому, что она ищет в ней некую вероисповедную платформу, которую можно представлять верующим в виде источника высшей истины, в виде
опоры религии.

Первоначальный текст Ветхого завета был написан на древнееврейском языке (очень немногие фрагменты — на арамейском); первоначальный текст Нового завета — на древнегреческом. Есть, правда, мнение, что некоторые книги Нового завета, в частности Евангелие от Матфея, были первоначально написаны по арамейски и лишь потом переведены на греческий, но, во всяком случае, из этих гипотетических арамейских текстов до нас не дошла ни одна строчка.

Ветхий завет был очень рано переведен на греческий язык. Этот текст именуется переводом Семидесяти, или Септуагинтой, что по-латински означает семьдесят. Основание для такого наименования заключается в легенде о происхождении этого перевода. Узнав, якобы, о существовании в Иудее «закона Моисея», египетский царь Птолемей Филадельф поручил своему придворному, еврею Аристею, организовать перевод этого «закона» на греческий. Тот отправил письмо иерусалимскому первосвященнику Елиазару с просьбой о присылке переводчиков. Прибыли 72 человека—по 6 от каждого из 12 колен израильских. Их поселили на острове Фарос, где каждый в течение 72 дней перевел в одиночку весь текст Пятикнижия; и хотя переводчики были друг от друга изолированы, все 72 текста оказались дословно совпадающими. Подложность «письма Аристея» неопровержимо доказана. На самом деле история Септуагинты — совсем другая.

В последние столетия до нашей эры в г. Александрии существовала многочисленная колония евреев. Они забыли свой язык, и их языком стал греческий, так что древнееврейский текст Ветхого завета стал для них недоступен и возникла потребность в его греческом переводе. Постепенно один за другим появлялись поэтому переводы различных вехтозаветных книг, составившие Септуагинту. Вероятно, полностью перевод был закопчен лишь к началу нашей эры. Христианскими церквами Септуагинта считается столь же боговдохновенным документом, как и древнееврейский оригинал.

В конце IV в. нашей эры Библию перевел на латинский язык Иероним Блаженный. Этот перевод, получивший наименование Вульгаты («народный», «общедоступный»), постепенно завоевывал авторитет среди христианского духовенства и стал в конце концов официальным для римско-католической церкви текстом Библии, столь же «боговдохновенным», как и древнееврейский и Септуагинта. Это было подтверждено Тридентским собором католической церкви в XVI в., но в традиционный текст Иеронима при этом было внесено большое количество изменений и исправлений.

Как католическая, так и православная церкви всячески тормозили дело перевода Библии на народные языки. Тем не менее в IX в. появился славянский текст, выполненный Кириллом и Мефоднем, а в дальнейшем и ряд других. Дело перевода Библии на народные языки было широко поставлено протестантскими церквами. В XIX в. все христианские церкви развернули издание Библии на разных языках, был осуществлен и русский перевод, имеющий хождение до сих нор. В настоящее время Библия переведена практически на все языки мира.

Внутреннее разделение текста библейских книг — дело сравнительно позднее. В XIII в. кардинал Стефан Лэнгтон разделил их на главы, а деление глав на стихи с нумерацией последних произвел парижский печатник Робер Стефан лишь в 60-х годах XVI в. Это «усовершенствование» структуры Библии было в ее ветхозаветной части воспринято с некоторыми незначительными изменениями и иудаизмом.

«Книга книг»?

Христианство и его идеологи упорно держатся за Библию как за высшую духовную ценность, они не перестают восхвалять ее как «книгу книг», как эталон мудрости, красоты и благородства. И когда не хватает фактов и доказательств для такой оценки, богословы и богословствующие философы нанизывают одну за другой «возвышенные» фразы, почти не имеющие реального смысла, но звучащие таинственно и благородно. Вот, например, что писал в свое время не безызвестный православный богослов протоиерей С. Булгаков: «Библия вообще есть целый мир, она есть таинственный организм, жить в котором нам удается только частично. Неисчерпаемость Библии коренится для нас одновременно и в божественном ее со-
держании, и в этой ее пестроте и многообразии, и, наконец, в нашем собственном, исторически изменяющемся, состоянии ограниченности. Библия — это вечное созвездие светил, горящее над нами в небесах, в то время как мы движемся в мире житейском, созерцая их все в неизменности, но и в новом положении для нас»3. Эта цитата вместо конкретных, содержательных характеристик содержит лишь выспренние и претендующие на красивость сравнения: таинственный организм, созвездия светил и т. д...

Обращает на себя внимание и явная противоречивость некоторых основных характеристик Библии, содержащихся в приведенной цитате. И, что особенно важно для современного библейского богословия, в ней умело и хитро запутывается вопрос о сочетании «вечности» и изменяемости библейских образов и понятий. Они сами по себе неизменны, но для нас оказываются исторически изменяющимися. Существует ли, однако, в Библии та объективная истина, которая не зависит от нашего восприятия? И если мы не можем ее постигнуть в ее действительном содержании, то для чего она нам нужна и не мог ли создатель сообщить нам ее в удобопонятном виде?!

Во всяком случае, церкви Библия необходима в том виде, в каком .она существует. На этом сходятся не только синагога и церковь, но и различные вероисповедания и деноминации внутри христианства. В апреле 1979 г. в ФРГ заседала «Экуменическая рабочая группа» евангелических (лютеранских. — И. К-) и католических теологов. Основным предметом обсуждения был вопрос о единстве церкви. Базой такого единства было признано евангелие как часть Библии, да и вся Библия в целом. «Единство церкви,— сказано в принятом теологами документе, — может быть только единством в евангелии»4. Библия в целом является, как сказано по латински, norma normans non normata. «Из нее проповедь и практика церкви непрерывно получают новые импульсы»5.

Приведенная латинская формула означает: норма нормирующая, но не нормируемая. Это значит, что Библия является   последней и окончательной инстанцией истины, не зависящей в решении любой жизненной или мировоззренческой проблемы ни от какой другой инстанции, и ничто — ни разум, ни наука, ни жизненная практика людей — не могут ее, Библию, «нормировать»; все же остальное, что появляется в жизни и в человеческом духе, в частности в богословии, может именоваться normans normata, что значит: нормирующая и нормируемая. Кем? Библией, являющейся верховным авторитетом.

Вот как пишет о значении Библии, и в особенности Нового завета, для христианства новейшее двенадцатитомное американское издание, посвященное ее истолкованию: «Существует лишь один конечный и абсолютный авторитет для веры и жизни церкви и, следовательно, для веры и жизни каждого из ее членов; живой Христос, говорящий через духа святого»6. Аворитет Христа и Библии, подробно излагает далее автор эту концепцию, взаимно неразделимы. Известный католический автор Даниель-Роп говорит о Библии: «Это единственная книга, абсолютно неисчерпаемая, книга бога и человека»7. И если мы даже дерзаем заниматься ее историческим исследованием, «мы не должны забывать: прежде всего это произведение бога» 8.

Такие взгляды проповедуются всеми христианскими церквами. Они выражены и в наиболее авторитетных документах Московской патриархии. Отметим в этой связи наставления, которые дает православному духовенству в своих устных и печатных выступлениях московский патриарх Пимен. «Помните, — говорит он, — что без знания Библии и без усвоения ее духа пастырское душепопечение не может иметь силы. Поэтому чтение Библии и размышление над ней сделайте правилом всей своей жизни. И тогда эта святая книга будет открывать пастырю все нужное для утверждения нашей веры и для христианского воспитания пасомых»9. Заметим, что христианское воспитание пасомых включает в себя не только «утверждение в вере», но и руководство к жизни, кодекс жизненного поведения как в социальном, так и в лично-индивидуальном плане.

Библию рассматривает как свое вероисповедное знамя, как свою «книгу книг» не только христианство, но и, конечно, иудаизм, высоко оценивает ее и ислам. Для иудаизма Ветхий завет представляет собой откровение, преподанное богом Яхве евреям, а не кому иному, причем именно в этом документе зафиксированы обещания, данные богом своему «избранному народу», так же как и обязательства, взятые на себя последним перед богом. Без Торы, то есть Пятикнижия, утверждают раввины и вообще еврейские клерикалы, нет иудаизма, а без иудаизма нет еврейства. Что же касается ислама, то он усматривает в Библии подготовительную ступень к Корану, а в библейских патриархах, прежде всего Моисее (Муса) и Иисусе (Иса), —непосредственных предшественников Мохаммеда. Недаром некоторые из современных философов-идеалистов, стоящих на позициях религиозной апологетики, превозносят Библию как фундамент всех трех наиболее влиятельных в мире религий, составляющих якобы базу духовной жизни всего общества. К. Ясперс, например, рассматривает все их как «библейские религии»10.

В своем стремлении превознести значение Библии ее апологеты не ограничиваются сферой религии. Католический богослов Даниель-Роп утверждает, что она есть «база нашей цивилизации»11. К. Ясперс заявляет, что «Библия и библейская религия есть источник нашего философствования, постоянный ориентир и источник не подлежащих замене истин»12. Здесь уже дело не ограничивается рамками религии, речь идет о всей умственной жизни человека и человечества, о всех духовных и социальных ценностях. Претензии поистине безграничные.

В буржуазных странах, даже там, где церковь формально отделена от государства, Библия фигурирует в различных областях общественной жизни и быта чрезвычайно широко. Президент Соединенных Штатов приносит присягу не иначе как положив руку на Библию. Таким же образом принимается присяга от свидетелей и в суде. Широчайшим образом распространяется и рекламируется «книга книг» не только книжными магазинами и библиотеками, но и в отелях, в штаб-квартирах политических партий, в магазинах самых разнообразных профилей и назначений. Соответственно и издается она многомиллионными тиражами на самых разных языках. К декабрю 1978 г. Библия была переведена на 1659 разных языков и наречий13. Очень уж стараются духовные пастыри распространить библейское руководство жизнью людей на все племена и народы земли!

Огромное количество богословов, историков церковных и светских, философов, историков литературы непрестанно трудится над библейской тематикой. За один лишь 1975 г. была издана в разных странах 8031 работа по исследованию Библии, имеются в виду и книги и статьи14. Только библиографических периодических изданий по библейской тематике в мире насчитывается 52. Необходимо отметить, что среди этой массы литературы имеются издания не только апологетического богословского характера, но и серьезные научные труды исторического, историко-литературного и критического порядка. Из самого же факта такого колоссального размаха библеистических публикаций следует сделать вывод о том, что и в современную эпоху Библия не утратила своей общественной значимости. Другое дело, какого характера эта значимость, какую роль в жизни людей нашего времени играет эта книга, каково ее содержание и происхождение.

Два возможных подхода к научному анализу
библейских книг

Даже в том виде, какой придало Библии синагогальное и церковное редактирование, в ней содержится ряд произведений древнего фольклора — народного творчества ряда древних племен и народов Переднего Востока. В течение целой тысячи лет подобная продукция накоплялась сначала в памяти людей, а потом фиксировалась в различных рукописях, постепенно пополняя общую фольклорную сокровищницу. По своему жанру это были произведения самого различного рода — сказки, новеллы, мифы, песни траурные, победные, празднично-культовые, сборники притч и афоризмов, тексты заклинаний. В них не могла не отражаться вся жизнь людей того времени: события общественной жизни, наиболее существенные происшествия семейной и личной жизни отдельных людей, быт и нравы того времени, социальные отношения, перипетии классовой борьбы (с того времени, как общество разделилось на классы), войны между государствами, племенами и объединениями племен, межплеменные и международные отношения. Главное же, как и во всяком произведении человеческого духа, составляли отношения между людьми: любовь и ненависть, сотрудничество и борьба, находившие свое отражение в социальной психологии, в массовых и индивидуальных эмоциях, в горе и радости, в благоговении и страхе.

Вся эта сумма проявлений человеческого сознания, — как всегда, общественного и, как всегда, личного — в те времена не могла найти другой идеологической формы своего выражения, кроме религиозной. Выражаясь словами Энгельса, сказанными, правда, по поводу другой исторической эпохи, но сохраняющими свою силу и для данной, чувства масс были вскормлены религиозной пищей. Взаимные отношения людей оказывались опосредствованными через их отношения с богами и другими сверхъестественными существами и силами. Вся жизнь людей того времени — общественная и личная, производственная, политическая, семейно-бытовая —находила свое отражение в произведениях фольклора, отражение фантастическое, причудливо преломленное сквозь призму религиозно-мистического восприятия мира сознанием людей того времени. Все категории и формы общественного сознания, будь то наука и искусство, мораль и право, политические взгляды и трактовка семейных отношений, все предстает перед нами в фольклоре того времени как религиозно-фантастическое отражение реальных ситуаций и отношений.

Сказанное относится не только к библейским книгам. История культуры сохранила нам большое количество фольклорно-эпических сводов и отдельных произведений, созданных различными народами и племенами: древнеиндийские Веды, гомеровский эпос, исландские саги и Эдду, Махабхарату и Рамайяну, К.алевалу и нартский эпос. По своему объему и тематическому охвату, по хронологическим рамкам, по богатству и разнообразию материала, по художественным достоинствам Библия занимает среди них отнюдь не последнее место. Свод произведений древнего фольклора, именуемый Библией, представляет собой важное историко-культурное явление, заслуживающее внимательного и заинтересованного исследования.

В библейских книгах нашли свое освещение факты и события, относящиеся преимущественно к истории древних евреев, а также ряда других народов древнего Средиземноморья. Это освещение, конечно, деформировано, искажено религиозно-мистическим флером, так что нельзя принимать за истину все, что рассказывается в Библии об исторических событиях. И все же действительность не могла не найти отражения в библейских сообщениях. Социальные и национальные столкновения, войны и мирные соглашения, деятельность царей, полководцев и законодателей, их взаимоотношения — все это отразилось в повествованиях разных книг Библии. И хотя отражение это фантастическим образом извращено, хотя оно, как правило, тенденциозно и в религиозном, и в националистическом планах, свою ценность, притом очень большую, оно имеет. Историк древности не может поэтому проходить мимо тех данных, которые он находит в библейских книгах. Он должен использовать их как исторический источник, учитывая специфический религиозный характер содержащихся в них повествований и их националистическую тенденциозность. Само собой разумеется, что он использует при этом все применяемые историографией приемы критики источников.

О критике Библии в данном плане можно говорить лишь в смысле аналитическом, имея в виду изучение историческое, фольклористическое, то есть, по существу, историко-литературное, лингвистическое — в плане сравнительно-исторического языкознания. Большой интерес имеет анализ Библии в связи с историей общественной мысли древних народов. Здесь мы все время имеем в виду критику в ее академическом плане, в том первом смысле, который придается этому термину Толковым словарем русского языка: «Обсуждение, рассмотрение, исследование чего-нибудь». Такая всесторонняя критика Библии является благодарной задачей научной дисциплины, именуемой библеистикой, или библейской критикой. Можем ли мы, однако, ограничиваться такого рода критикой Библии? Нет, для нас этого недостаточно.

Сравнивая Библию с другими фольклорно-эпическими сводами древности и религиозными документами, нельзя не видеть того, что в одном отношении она стоит совершенно особняком: те потеряли свое актуально-идеологическое значение, она его сохранила. Надо полагать, что сейчас в мире не найдется людей, которые верили бы в реальное существование богов Олимпа или сверхъестественных существ Калевалы или нартского эпоса. Было бы, вероятно, смешно, если бы сейчас кто-либо стал убеждать современного человека в том, что никакого Зевса на горе Олимп не существует. С Библией положение совсем иное. Еще многие миллионы людей во всем мире, в частности в нашей стране, рассматривают ее как священную книгу и считают, что ее повествования содержат истину во всем, чего бы они ни касались.

Перед нами не просто фольклорно-литературный памятник, а вероисповедный и богослужебный документ двух религий, играющих немалую роль в современной идеологической борьбе, в борьбе религиозно-мистического и научно-материалистического мировоззрений. И поскольку в современном мире еще многие люди усматривают в Библии непогрешимый источник истины, продукт божественного откровения, даже руководство к жизни и источник морали, личной и общественной, она является действующим идеологическим документом, используемым церковью и синагогой в их интересах и в интересах тех социальных сил, которые стоят за ними. Поэтому исследование Библии  1имеет актуальное идеологическое значение.

Нам приходится вступать с Библией в прямую полемику, хотя на первый взгляд такая полемика может показаться странной. В самом деле, зачем теперь, в конце XX в., спорить с представлениями и учениями, которые возникли и существовали две-три тысячи лет тому назад? Ведь само собой разумеется, что за это время человечество ушло далеко вперед во всех областях жизни, в частности и в области духовной культуры! И нам-де надо не опровергать взгляды людей периода детства человеческого рода, а лишь изучать их в историческом плане. Однако, поскольку эти взгляды проповедуются современному человеку как истинные, приходится заниматься их критикой не только в смысле исследования их происхождения и исторического бытования, а и в смысле прямого опровержения соответствующих представлений.

Само собой разумеется, что, прежде чем опровергать что-либо, надо подлежащее опровержению содержание изложить. В данном случае эта задача осложняется рядом обстоятельств. Мы уже говорили о чрезвычайной пестроте и разнообразии материала Библии. Можно ли найти здесь какие-то основные сквозные линии, пронизывающие все изложение? В общем можно, хотя при этом не обойтись без отвлечения от многих, иногда даже важных и существенных деталей. Такие сквозные линии оказываются реальными потому, что в течение веков первого тысячелетия до п. э. некоторые черты, характерные для мировоззренческих представлений народов Переднего Востока, в частности евреев, не претерпели коренных изменений, что в меньшей мере относится к той их стороне, которая касается общественных явлений и вопроса об исторических судьбах людей и народов. Здесь сам ход истории и ее события, классовая борьба и происходившие этнические процессы вносили в общественное сознание все новый материал, новые идеи и лозунги. «Сквозные линии», о которых выше было сказано, претерпевали серьезную эволюцию, которая, разумеется, нашла отражение в библейских книгах. Проследить ее — интересная задача.

Особая трудность изложения содержания Библии заключается в том, что ее иудейские и христианские толкователи (экзегеты) нашего времени дают весьма многообразные объяснения ее текста, вкладывая в него самый различный смысл, чаще всего не совпадающий с тем, о котором текст прямо гласит. На данной стадии нашего изложения освещение их не входит в нашу задачу, мы вернемся к ним в дальнейшем. Здесь, мы будем излагать содержание библейских книг, не обращаясь к его толкованию церковно-синагогальными библеистами, в том числе и современными.

 

1. Словарь библейского богословия. Брюссель, 1974, с. XI.
2. Там же.
3.Булгаков С. Православие. Очерки учения" правесяавной церкви. Париж
, 1962, с. 66.
4. Hercler-Korrespondenz, 1979, №
б, S. 307.
5.
Ibidem.
6.
The Interpreters Bible (12 vv.). N. Y. Nashville, 1971, v. 1,
7. Daniel-Rops. Que est ce que la Bible. Paris, 1955, p. 7.
8. Ibid., p. 56.
9.
Пимен Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, послания, обращения: 1957—1977. Издание Московской патриархии.
М
., 1977, с. 375.
10. Jaspers К: Der philosophische Glaube. Muncheh, 1952.
11. Daniel-Pops. Que est се que la Bible, p. 7..
12.
Jaspers К. Der phitosophische Glaube, S. 89.
13.
Bulletin of United Bible Societies, Stuttgart, 1979, 1—2 Quart,p. 139.
14. Elenchus Bibliographicus Biblicus. Rome, 1976, v. 57.